«Александру Ивановичу Тронтгейму с благодарностью за его верную службу от Фритьофа Нансена, 22 августа 1897 года»,— такую надпись известный норвежский полярный исследователь сделал на своей книге «В стране льда и ночи. Норвежская экспедиция 1893—1896 годов». Написана она на немецком языке, издана в Дрездене, а сейчас хранится в библиотеке музея Тобольска.

Кто такой Тронтгейм? Как попало произведение Нансена с дарственной надписью в Сибирь?

Нансен с собаками

Организуя в 1893 году очередную экспедицию в Арктику, Нансен рассчитывал использовать дрейф льдов. Он писал: «Я уверен, что если мы обратим внимание на силы, свойственные самой природе, и попробуем работать заодно с ними, а не против них, то найдем вернейший и легчайший способ достижения полюса». Но он не отвергал возможности езды на санях. «Большое значение собак для санных путешествий стало для меня ясно еще до моего гренландского путешествия, и если я там ими не пользовался, то единственно потому, что не мог достать годных собак».

В январе 1893 года одновременно с сооружением судна «Фрам» Нансен искал хороших сибирских ездовых собак. Житель Тобольска Александр  Иванович Тронтгейм, норвежец по происхождению, решил помочь своему соотечественнику. Больше того, он обязался доставить закупленных собак из Сибири в селение Хабарово к Югорскому шару.

Вот как, по сообщению газет, было организовано это трудное путешествие.

28 января в селе Березово Тронтгейм закупил тридцать три собаки, приученные к езде. Для испытания выносливости их запрягли в три нарты, на которые положили по десять пудов клади.

На этих собаках Тронтгейм доехал до села Мужи, где начал подготовку к дальнейшему основному пути. До 16 апреля, дня выезда, он заготовил около 300 пудов корма для собак, нанял оленевода со стадом в 450 голов, который обязался доставить его вместе с собаками и кладью на Югорский шар.

«Это была скорее кочевка, чем путешествие,— писал Тронтгейм.— Двигались не прямо к цели, а огибая большие пространства и останавливаясь не там, где хотелось, а там, где более удобно для оленей».

Из села Мужи экспедиция шла по реке Войкару до ее верховья, а потом через проход Хойла поднялась на Уральский хребет. Перевалив через Урал, путники вышли на реку Уса и 8 мая достигли реки Воркута. Здесь пришлось сделать многодневную остановку.

29 мая караван вступил в тундру.

Чтобы перейти реку Воркута, «…пришлось всю ночь, пользуясь холодом, устраивать мост из жердей и льдин. Людям приходилось мерзнуть, так как костер разводили ненадолго, чтобы сварить пищу и  просушить несколько одежду…»

Наконец, через три месяца после выхода из Мужей, после долгого плутания, перед путешественниками открылось море. На следующий день они достигли Хабарова. А еще через несколько дней сюда на судне «Фрам» прибыл Нансен, «человек среднего роста, с открытым приветливым лицом и рыжей бородой».

Ученый приветливо встретил сибиряка.

«Нансен совсем еще молодой человек,— вспоминал Тронтгейм.— Каждое его движение и слово говорили об энергии, силе воли и стойкости. Его обращение с подчиненными матросами, подобранными молодец к молодцу, отличается душевностью и любовью».

Высадившись на берег, Нансен подробно ознакомился с бытом местного населения. «…Потом,— писал он,— мы прошли в помещение для собак… Некоторые из них имели вид настоящих породистых — длинношерстные, белоснежные, со стоящими вверх ушами и острой мордой. Своими короткими, добродушными физиономиями они тотчас же вошли к нам в милость».

Однако первые испытания развеяли впечатления Нансена о кротости и добродушии собак. «Тронтгейм,— вспоминал позднее исследователь,— выбрал десяток из них и запряг в сани. Но только что все было готово и я сел, вдруг мои собаки завидели проходившую вблизи чужую собаку, и в то же мгновение вся свора, сани и моя собственная персона стремглав понеслись на бедное животное. Это был чистый разбой; как дикие волки, бросились все десять на одну, кусали и трепали ее за что ни попало, кровь текла ручьями, а бедняга жалобно визжала. Тронтгейм. как бешеный, бегал вокруг и длинной палкой наносил удары направо и налево. Я среди всего этого смятения сидел в санях ни жив ни мертв, и немало времени прошло, пока я сообразил, что и для меня, быть может, найдется дело. С ужасным криком бросился я на злых драчунов, хватил нескольких по загривку, и этим дал несчастной жертве время улепетнуть…»

Когда Нансен принял собак и перевел на «Фрам», Тронтгейм попросил ученого дать ему удостоверение о точном и добросовестном выполнении поручения. По свидетельству газет того времени, Нансен на это ответил: «О нет, удостоверения и аттестата мало!- Вы выполнили условия весьма добросовестно и тем оказали экспедиции большую услугу. Я имею поручение передать вам золотую медаль, пожалованную вам нашим королем за ту немалую помощь, которую вы вызвались оказать».

С этими словами Нансен передал Тронтгейму большую золотую медаль с надписью: Награда за верную службу А. И. Тронтгейму».

В тот же день. 3 августа 1893 года, ученый вручил Тронтгейму благодарственный адрес, а через четыре года послал ему свою книгу с автографом.

Такова история автографа Нансена. Но что стало с Тронтгеймом?

«Экспедиции на Северный полюс, организуемой капитаном Седовым,— писала в 1912 году «Сибирская торговая газета»,— оказывает содействие до некоторой степени и Тобольск: один из обывателей которого взял на себя доставку для экспедиции ездовых собак, которые через неделю будут отправлены в Архангельск, где собираются участники экспедиции».

В годы Советской власти Тронтгейм получил государственную пенсию. Умер он в начале 40-х годов. Сейчас в Тобольске живут его родственники. Но судьба полученных им от Нансена золотой медали и аттестата пока не известна.

Ю. Рябов

2 Responses to Сибирские ездовые собаки для Нансена
  1. добрый день! Юрий, очень интересная статья! Можно опубликовать в газете Тобольска?

    • Вы знаете, это не моя статья, я ее взял из какого-то старого советского журнала. Кажется из “Уральского Следопыта”. Поэтому не знаю

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.